«Около 6 часов утра [17(29) июля] император выходит из палатки. Королевская гвардия приветствует его обычными восклицаниями. Наполеон без шляпы, со шпагой на боку. Он садится на складной стул, который ему принесли, и обращается с расспросами к двум велитам, стоящим на часах при входе в палатку. Черты лица его выразительны, носят отпечаток силы и здоровья. Об ращаясь к офицеру тех же велитов — тому, который стоит всех ближе к нему, он спрашивает, какова действительная численность его полка; сколько людей потерял он при переходе; много ли больных. Офицер отвечает ему:
— Ваше Величество, у нас есть роты, которые от самой Италии не потеряли до сих пор ни одного человека.
Не выказывая изумления, император говорит в ответ:
— Как! Они так же сильны, как были, уходя из Милана?
— Да, Ваше Величество.
Потом, после небольшой паузы:
— Ваш полк еще не мерился силой с русскими?
— Нет, государь, но он страшно желает этого.
— Я это знаю, — прервал император. — Он покрыл себя славой в Испании, Далмации, Германии, — всюду, где только ни был. А, вот они, старые аустерлицкие усы! (этот шутливый намек относился к гренадерам гвардии). Итальянцы храбры... У них такие славные летописи!.. У вас в жилах течет кровь римлян... Вы не должны никогда этого забывать.»
— Ваше Величество, у нас есть роты, которые от самой Италии не потеряли до сих пор ни одного человека.
Не выказывая изумления, император говорит в ответ:
— Как! Они так же сильны, как были, уходя из Милана?
— Да, Ваше Величество.
Потом, после небольшой паузы:
— Ваш полк еще не мерился силой с русскими?
— Нет, государь, но он страшно желает этого.
— Я это знаю, — прервал император. — Он покрыл себя славой в Испании, Далмации, Германии, — всюду, где только ни был. А, вот они, старые аустерлицкие усы! (этот шутливый намек относился к гренадерам гвардии). Итальянцы храбры... У них такие славные летописи!.. У вас в жилах течет кровь римлян... Вы не должны никогда этого забывать.»
(су-лейтенант, старший адъютант полка гвардейских велитов
Цезарь (Чезаре) Ложье де Белькур)
Цезарь (Чезаре) Ложье де Белькур)
или открыть полную карту 3600х3900 в новом окне
Увы (для Императора), состояние итальянской гвардии очень сильно отличалось от всей остальной армии. Читаем далее у того же Ложье:
«Армия уже уменьшилась на треть со времени перехода через Неман. Многие солдаты, под влиянием голода, отделялись от армии, отыскивая пищу, и были убиты на флангах; другие заперлись в покинутых господских домах, где нашли достаточно припасов, чтобы жить в довольстве, выбрали себе начальника и охраняют себя по-военному, не помышляя об армии, к которой принадлежат. Сочтите еще больных, отсталых, мертвых и раненых, и вы представите уменьшение наличного состава армии…
…Уменьшение армии следует, конечно, приписать недостатку провианта, происходящему от запаздывания в подвозе, истреблению русскими всяких источников продовольствия и препятствиям, которые самый характер почвы и жаркое время года создают нам на каждом шагу. Но все же, может быть, предусмотрительность начальства могла бы предупредить такое сильное и быстрое развитие зла…
…Полное отсутствие хлеба вынуждает солдат неумеренно потреблять мясо и мед, которые легче достать; вода на биваках мутная, скверная; вареная рожь — холодная и трудно перевариваемая пища; ночи стоят холодные — вот бедствия, которые мы переживаем и которых нельзя избежать; и, наконец, как неизбежное их следствие — дизентерия.»
И это пишет офицер итальянской Королевской гвардии, которая шла к Витебску вообще без контакта с противником. Но и это не спасало. Вот что «с прискорбием» доносил в тот же день генерал Сен-Сир, командующий 6-м армейским корпусом, совершившим аналогично движение:
«болезни постоянно поражают армейский корпус всё более и более. 20-я дивизия ... сократилась сегодня до 6.000. 19-я дивизия понесла ещё большие потери. Согласно рапорту, который я получил в этот момент от генерала графа Вреде, его дивизия оставила позади на марше в этот день 465 человек, которые были поражены кровотечением (hemorrhagie), вследствие которого они стали не в состоянии двигаться. Я был вынужден оставить ещё в Ушачи 1.075 больных».
Исходная численность корпуса составляла 26 300 человек. 17(29) июля в строю находилось 9 898, то есть 37%. Солдаты противника ещё не видели. Конечно, речь не идёт о том, что 63% состава погибло. Многие лежали по госпиталям, кто-то просто отстал и в части они со временем вернуться. Но на это потребуется время. И вернуться не все.
Помимо недостатка провианта и болезней, серьёзную проблему составляла установившаяся жара.
Понятно, что корпуса, проделавшие более дальний кружной путь через Вильно и Дриссу, в периодических стычках с русскими арьергардами, чувствовали себя не лучше.
«…французы в первые же недели их наступления понесли огромные потери больными и отставшими и терпели такие лишения, что не трудно было заранее предвидеть в ближайшем будущем полное их истощение. Это не укрылось от русских. Генерал Шувалов, посланный из Свенцян в главную квартиру французского императора с политическим поручением, вернулся в Видзы в полном изумлении от того состояния, в котором он нашел большую дорогу, по которой следовали французские войска; она вся была усеяна трупами лошадей и была полна заболевшими и отставшими. Всех захватываемых пленных особенно подробно расспрашивали относительно получаемого продовольствия; выяснилось при этом, что уже под Витебском лошади французской армии получали один лишь зеленый корм, а людям вместо хлеба выдавалась мука, которую им приходилось класть в суп. Единственное исключение в этой картине продовольственного неблагополучия представляла гвардия. Отсюда делали вывод о значительном численном ослаблении неприятельской армии; и если огромная фактическая убыль все же значительно недооценивалась, то эта ошибка уравновешивалась тем, что первоначально определяли численность неприятельских сил ниже, чем она была в действительности.
При открытии военных действий численность французских сил, включая сюда и союзников, определяли в 350 000 человек; теперь мы знаем, что она превышала 470 000. Когда русские находились под Смоленском, им было известно, что около 150 000 человек было оставлено под Ригой, против Витгенштейна, под Бобруйском и против Тормасова. Следовательно, русские полагали, что главная армия уменьшилась до 200 000 человек, затем исключили гарнизоны, оставленные на важных этапах и в разных городах, а также больных, убитых, раненых и отставших, общее число которых предполагалось всего лишь в 50 000 человек. В итоге сила главной армии французов определялась русскими всего в 150 000. Правда, и в этом случае на стороне французов сохранялось превосходство сил, но не настолько большое, чтобы мысль о возможности победы над ними была совершенно исключена.
Подсчеты русских не вполне совпадали с действительностью, так как центр Наполеона тогда, т. е. в начале августа, достигал еще 180 000 человек.»
…Уменьшение армии следует, конечно, приписать недостатку провианта, происходящему от запаздывания в подвозе, истреблению русскими всяких источников продовольствия и препятствиям, которые самый характер почвы и жаркое время года создают нам на каждом шагу. Но все же, может быть, предусмотрительность начальства могла бы предупредить такое сильное и быстрое развитие зла…
…Полное отсутствие хлеба вынуждает солдат неумеренно потреблять мясо и мед, которые легче достать; вода на биваках мутная, скверная; вареная рожь — холодная и трудно перевариваемая пища; ночи стоят холодные — вот бедствия, которые мы переживаем и которых нельзя избежать; и, наконец, как неизбежное их следствие — дизентерия.»
И это пишет офицер итальянской Королевской гвардии, которая шла к Витебску вообще без контакта с противником. Но и это не спасало. Вот что «с прискорбием» доносил в тот же день генерал Сен-Сир, командующий 6-м армейским корпусом, совершившим аналогично движение:
«болезни постоянно поражают армейский корпус всё более и более. 20-я дивизия ... сократилась сегодня до 6.000. 19-я дивизия понесла ещё большие потери. Согласно рапорту, который я получил в этот момент от генерала графа Вреде, его дивизия оставила позади на марше в этот день 465 человек, которые были поражены кровотечением (hemorrhagie), вследствие которого они стали не в состоянии двигаться. Я был вынужден оставить ещё в Ушачи 1.075 больных».
Исходная численность корпуса составляла 26 300 человек. 17(29) июля в строю находилось 9 898, то есть 37%. Солдаты противника ещё не видели. Конечно, речь не идёт о том, что 63% состава погибло. Многие лежали по госпиталям, кто-то просто отстал и в части они со временем вернуться. Но на это потребуется время. И вернуться не все.
Помимо недостатка провианта и болезней, серьёзную проблему составляла установившаяся жара.
Понятно, что корпуса, проделавшие более дальний кружной путь через Вильно и Дриссу, в периодических стычках с русскими арьергардами, чувствовали себя не лучше.
«…французы в первые же недели их наступления понесли огромные потери больными и отставшими и терпели такие лишения, что не трудно было заранее предвидеть в ближайшем будущем полное их истощение. Это не укрылось от русских. Генерал Шувалов, посланный из Свенцян в главную квартиру французского императора с политическим поручением, вернулся в Видзы в полном изумлении от того состояния, в котором он нашел большую дорогу, по которой следовали французские войска; она вся была усеяна трупами лошадей и была полна заболевшими и отставшими. Всех захватываемых пленных особенно подробно расспрашивали относительно получаемого продовольствия; выяснилось при этом, что уже под Витебском лошади французской армии получали один лишь зеленый корм, а людям вместо хлеба выдавалась мука, которую им приходилось класть в суп. Единственное исключение в этой картине продовольственного неблагополучия представляла гвардия. Отсюда делали вывод о значительном численном ослаблении неприятельской армии; и если огромная фактическая убыль все же значительно недооценивалась, то эта ошибка уравновешивалась тем, что первоначально определяли численность неприятельских сил ниже, чем она была в действительности.
При открытии военных действий численность французских сил, включая сюда и союзников, определяли в 350 000 человек; теперь мы знаем, что она превышала 470 000. Когда русские находились под Смоленском, им было известно, что около 150 000 человек было оставлено под Ригой, против Витгенштейна, под Бобруйском и против Тормасова. Следовательно, русские полагали, что главная армия уменьшилась до 200 000 человек, затем исключили гарнизоны, оставленные на важных этапах и в разных городах, а также больных, убитых, раненых и отставших, общее число которых предполагалось всего лишь в 50 000 человек. В итоге сила главной армии французов определялась русскими всего в 150 000. Правда, и в этом случае на стороне французов сохранялось превосходство сил, но не настолько большое, чтобы мысль о возможности победы над ними была совершенно исключена.
Подсчеты русских не вполне совпадали с действительностью, так как центр Наполеона тогда, т. е. в начале августа, достигал еще 180 000 человек.»
(Квартирмейстер 3-го резервного кавалерийского корпуса
полковник Карл Филипп Готфрид фон Клаузевиц)
полковник Карл Филипп Готфрид фон Клаузевиц)
Сводная запись темы Наполеоника (оглавление)
Продолжение оглавления темы Наполеоника