«…сей неустрашимый генерал по излишней храбрости своей, считая авангард свой довольно сильным и надеясь на подкрепление генерал-майора Сазонова, который по усердию своему также согласился обще с ним, по отдохновении войск, напасть на рассвете на неприятеля, не дав мне знать».
(Командующий 1-го Отдельного пехотного корпуса
генерал-лейтенант Петр Христианович Витгенштейн)
генерал-лейтенант Петр Христианович Витгенштейн)
или открыть карту 3700х3900 в новом окне
В три часа пополуночи генерал-майор Яков Петрович Кульнев возобновил преследование неприятеля. Под его командованием находилось около 4 тысяч человек - те же, что и накануне Гродненский гусарский и Ямбургский драгунский полки (командир – шеф полка - полковник Карл Евстафьевич Фалк), часть Рижского драгунского, 1-й сводный гренадерский батальон 14-й дивизии, казачий Платова 4-го полк при поддержке 4 орудий 1-й конной роты.
Поддержку авангарду обеспечивал отряд генерал-майора Ивана Терентьевича Сазонова (1-го), командира 14-й пехотной дивизии, из полков этой дивизии (Тенгинского, Навагинского, Эстляндского, Тульского) и состоявший. В него входили так же батарейные №№ 14 и 27 артиллерийские роты.
Легко опрокинув французские заслоны на правом берегу Дриссы, русский авангард переправился у Сивошино и двинулся по дороге на Полоцк. Между тем, противник, которого Кульнев ожидал увидеть отступающим, бежать не спешил, а готовил ему засаду.
«Увидев превосходящие силы неприятеля, мы отошли назад к Дриссе, которую мы снова перешли, преследуемые русской лёгкой кавалерией. Эта узкая и очень зажатая между крутыми берегами речка перерезает большую дорогу и течет в огромном пихтовом лесу под деревянным мостом. Это настоящее дефиле, удобное для устройства засады. Притворным отступлением маршал Удино заманил туда неприятеля и внезапно сделал полный поворот на небольшой равнине недалеко от моста, который он велел не разрушать»
(офицер 24-го конно-егерского полка Калоссо)
Его сослуживец по 5-й бригаде лёгкой кавалерии шефа эскадрона 23-го конно-егерского полка Жан Батист Антуан Марселен де Марбо наличие моста отрицает:
«Через [Дриссу] можно было переправиться, только используя брод, поскольку река была весьма полноводной и в других местах ее крутые берега поднимались на 15–20 футов. Поэтому у Кульнева лишь один путь к отступлению — брод. Но мог ли он надеяться, что в случае неудачи… …достаточно быстро переправятся через этот единственный переход через реку, теснимые значительными силами французской армии, которая в любой момент могла кинуться на них из Белого, расположенного в непосредственной близости от них самих?»
Но Марбо явно следует примеру другого известного барона и его показаниям я склонен верить всё меньше и меньше (он, например, приписывает Кульневу ночёвку на левом берегу Дриссы). Однако был мост или нет, это не меняет принципиально ситуации единственной переправы в тылу русского авангарда. Ибо хоть Дрисса не из самых больших водных преград, но берега её действительно весьма круты. Вот так Дрисса выглядит сейчас
Берега всё ещё круты.
Теперь-то мостов даже два. Но расположены они чуть выше по течению.
Впереди же у русского авангарда была дорога через лес и узкое дефиле между озёр Клешо и Лонье у фольварка Боярщина. Тут его и поджидали французы.
Три дивизии 2-го армейского корпуса, по словам Удино, «были расположены так, чтобы последовательно заменять друг друга на каждой позиции». Первую линию составляли войска 6-й пехотной дивизии генерала Леграна.
«…Лагерь армии Удино располагался в лесу, где росли огромные елки, стоящие на значительном расстоянии друг от друга. За ними находилась обширная поляна. Лесные опушки образовывали дугу, два конца которой подходили к Дриссе. Дрисса была как бы «тетивой лука». Бивуак восьми русских батальонов находился очень близко от реки напротив брода. Батарея из 14 пушек располагалась в середине этой линии.
Желая захватить неприятеля врасплох, генерал Удино приказал [командиру 1-й бригады 6-й пехотной дивизии] генералу Альберу направить в обе части леса, выглядевшие «двумя концами лука», по одному пехотному полку. Они, двигаясь по направлению к краям «тетивы лука», должны были зажать вражеский лагерь с флангов, услышав движение кавалерийского полка. Выходя из леса в центре дуги, кавалерийский полк должен был во весь опор броситься на русские батальоны и оттеснить их к обрыву. Как видно, задача, порученная кавалерии, была наиболее опасной, потому что кавалерии не только следовало атаковать с фронта вражескую линию, имевшую 6 тысяч ружей, но и предстояло, еще до соприкосновения с противником, испытать на себе огонь 14 орудий...»
«Через [Дриссу] можно было переправиться, только используя брод, поскольку река была весьма полноводной и в других местах ее крутые берега поднимались на 15–20 футов. Поэтому у Кульнева лишь один путь к отступлению — брод. Но мог ли он надеяться, что в случае неудачи… …достаточно быстро переправятся через этот единственный переход через реку, теснимые значительными силами французской армии, которая в любой момент могла кинуться на них из Белого, расположенного в непосредственной близости от них самих?»
Но Марбо явно следует примеру другого известного барона и его показаниям я склонен верить всё меньше и меньше (он, например, приписывает Кульневу ночёвку на левом берегу Дриссы). Однако был мост или нет, это не меняет принципиально ситуации единственной переправы в тылу русского авангарда. Ибо хоть Дрисса не из самых больших водных преград, но берега её действительно весьма круты. Вот так Дрисса выглядит сейчас
Берега всё ещё круты.
Теперь-то мостов даже два. Но расположены они чуть выше по течению.
Впереди же у русского авангарда была дорога через лес и узкое дефиле между озёр Клешо и Лонье у фольварка Боярщина. Тут его и поджидали французы.
Три дивизии 2-го армейского корпуса, по словам Удино, «были расположены так, чтобы последовательно заменять друг друга на каждой позиции». Первую линию составляли войска 6-й пехотной дивизии генерала Леграна.
«…Лагерь армии Удино располагался в лесу, где росли огромные елки, стоящие на значительном расстоянии друг от друга. За ними находилась обширная поляна. Лесные опушки образовывали дугу, два конца которой подходили к Дриссе. Дрисса была как бы «тетивой лука». Бивуак восьми русских батальонов находился очень близко от реки напротив брода. Батарея из 14 пушек располагалась в середине этой линии.
Желая захватить неприятеля врасплох, генерал Удино приказал [командиру 1-й бригады 6-й пехотной дивизии] генералу Альберу направить в обе части леса, выглядевшие «двумя концами лука», по одному пехотному полку. Они, двигаясь по направлению к краям «тетивы лука», должны были зажать вражеский лагерь с флангов, услышав движение кавалерийского полка. Выходя из леса в центре дуги, кавалерийский полк должен был во весь опор броситься на русские батальоны и оттеснить их к обрыву. Как видно, задача, порученная кавалерии, была наиболее опасной, потому что кавалерии не только следовало атаковать с фронта вражескую линию, имевшую 6 тысяч ружей, но и предстояло, еще до соприкосновения с противником, испытать на себе огонь 14 орудий...»
(Шеф эскадрона 23-го конно-егерского полка
Жан Батист Антуан Марселен де Марбо)
Жан Батист Антуан Марселен де Марбо)
Если опустить настойчивые утверждения про «бивуак русских», Марбо, если не точно, то весьма поэтично описал французскую позицию. На практике по два батальона 56-го линейного полка (полковник Пьер Лежен) стояли слева (3-й и 4-й) и справа (1-й и 2-й) от дороги у самой Боярщины. Батальоны 26-го полка лёгкой пехоты (полковник Шарль Луи Жозеф Оливье Гюенек) выдвигались на фланги. Позиция обильно подкреплялась батарейными орудиями.
«…местность не позволяла развернуть две дивизии, поэтому генерал Вердье выделил из своей [8-й пехотной] дивизии 11-й лёгких пехотный и 2-й линейный полки, чтобы усилить дивизию Леграна».
«…местность не позволяла развернуть две дивизии, поэтому генерал Вердье выделил из своей [8-й пехотной] дивизии 11-й лёгких пехотный и 2-й линейный полки, чтобы усилить дивизию Леграна».
(командир 2-й бригады 8-й пехотной дивизии
генерал Франсуа Рене Пуже барон Кайю)
генерал Франсуа Рене Пуже барон Кайю)
11-й полк лёгкой пехоты (полковник Пьер Франсуа Винсен Казабьянка) и 2-й полк линейной пехоты (полковник Феликс Виктор Эммануэль де Вимфен) составляли 1-ю бригаду (бригадный генерал Раймон-Вивье барон де ла Прадт). Итого, 8 батальонов 6-й дивизии подпирались девятью из восьмой. Интересно, что дивизию Леграна подкрепили чужими полками, но не использовали три собственных, составлявших 3-ю бригаду. Возможно, это связанно с тем, что накануне 3-й полк пехоты Португальского легиона показал себя не лучшим образом.
О дислокации остальных частей точных указаний не встречал. Вероятно - по дороге от Боярщины до Белого. Командир 24-го конно-егерского полка полковник Агюст Жан Жозеф Жильбер Амейль, по версии Марбо, ловко увернулся от почётного права атаковать в центре, инициировав отправку в дозор, к «броду, существующим, по всей вероятности, в 3 лье выше по течению от того места, где мы находились».
Упомянутые ранее заслоны на правом берегу Дриссы составляли кавалеристы из 6-й бригады лёгкой кавалерии (бригадный генерал Жан Батист Жювеналь Корбино), но в каком количестве они там находились и сохранялись ли посты у переправ через реку у Волынца и Дерновичей – мне не известно.
О дислокации остальных частей точных указаний не встречал. Вероятно - по дороге от Боярщины до Белого. Командир 24-го конно-егерского полка полковник Агюст Жан Жозеф Жильбер Амейль, по версии Марбо, ловко увернулся от почётного права атаковать в центре, инициировав отправку в дозор, к «броду, существующим, по всей вероятности, в 3 лье выше по течению от того места, где мы находились».
Упомянутые ранее заслоны на правом берегу Дриссы составляли кавалеристы из 6-й бригады лёгкой кавалерии (бригадный генерал Жан Батист Жювеналь Корбино), но в каком количестве они там находились и сохранялись ли посты у переправ через реку у Волынца и Дерновичей – мне не известно.
Сводная запись темы Наполеоника (оглавление)
Продолжение оглавления темы Наполеоника