francis_maks (francis_maks) wrote,
francis_maks
francis_maks

Categories:

Потеря адмиралом Чичаговым Борисова. Часть 3. Бегство.

«Около часу я был удивлён, увидев необычную суматоху в городе, узнал о беспорядочном бегстве авангарда и поспешил к мосту, где произошло такое замешательство, какого я никогда не видел.»

(английский представитель при Третьей Западной армии лорд Тирконнел)

К двум часам дня Удино вышёл к Борисову. Предшествующее этому появление разгромленной кавалерии авангарда вызвало в городе панику. До этого момента в русском штабе не осознавали серьёзности ситуации, считая донесения Палена о встрече с французской армией преувеличением. В итоге русские оказались совершенно не готовы к отражению неприятеля. А в тылу у них была река и единственный мост в 200 саженей длиной. К которому, в полнейшем беспорядке, бросилась вся армия, включая командующего.



Борисов 11.11.1812.jpg

или открыть полную карту 4050х4250 в новом окне

Оборону же города Чичагов возложил на командира 18-й пехотной дивизии генерал-майора князя Щербатова. Алексей Григорьевич занял позицию у дамбы, перегораживающей реку Цха, прикрыв её батареей. На этом рубеже вполне можно было бы остановить наступление французов, но вскоре они показались совсем с другой стороны.



«[Я] поскакал на угрожаемый пункт и только что занялся размещением войск и артиллерии, как представилась мне из леса, находящегося у самого города, толпа – смесь пехоты, конницы и артиллерии, бегущей в беспорядке от неприятеля, поражающего её по пятам. Границу города составляла маленькая болотистая речка с плотиною. Малая часть могла попасть на плотину, для защиты коей была сделана батарея – все бросились, даже и пушки, вброд. Этим был показан и путь неприятелю. Видя невозможность удерживать город, я приказал отступить за реку.»

(командир 18-й пехотной дивизии генерал-майор князя Щербатов)

То есть, обладая численным превосходством над французским авангардом (а под рукой у командующего 18 дивизией должно было находиться 4 пехотных полка и артиллерийская бригада), Щербатов не видит возможности сражаться. Вот такой поворот от недооценки противника к переоценке его сил. Плюс не готовность и незнание местности. Упомянутый выше генерал-майор Орурк считал, что сможет удерживать город одним полком пехоты:

«Не доходя до первого моста, увидел, что вся кавалерия регулярная в беспорядке бежит назад - я им приказал остановиться, они говорили, что нет начальника, на что я им отвечал, что я ими командую. Аргамаков собрал до 200 драгун, а подполковник Александрийского гусарского полка, князь Мадатов, до 60 гусар. Стоял я с ними до самого вечера…Послал я генералу Воинову дежурного своего штаб-офицера, Ясона Семеновича Храповицкого, просить, чтобы прислал один пехотный полк, с которым и удержу Борисов до невозможности.»

Оценивая ситуацию задним числом, можно сказать, что это было вполне осуществимо. Если не «до невозможности», то хотя бы до подхода французской пехоты, так, «чтобы обоз в порядке перешел и ничего в Борисове не осталось бы». Но этому мешало одно-единственное обстоятельство - паника:

«Полк не дошел половины моста и шарахнулся назад. Храбрый мой дежурный штаб-офицер остановил их и пошел с ними вперед, но они вторично повернулись и ушли. Это был Апшеронский пехотный полк. Неприятель не преследовал сильно и не вступал в Борисов, но беспорядок, удерживаемый в авангарде, привел полки к расстройству.»

Так что отличиться в этот день в Борисове случилось лишь полкам неприятеля:

«24 полк конных стрелков, изрубив несколько драгунских эскадронов с помощью лёгкой артиллерийской батареи, которая следовала за нашими быстрыми движениями, напал на пеший финляндский стрелковый полк, защищавший городские траншеи, окружил его, и без особенных потерь взял его почти целиком в плен…»

(унтер-офицер 24 конно-егерского полка Колоссо)

Тут стоит заметить, что потери «почти целиком» пехотного полка штаб Чичагова после боя не отмечал, Финляндский лейб-гвардии пехотный полк находился при главной армии Кутузова, да и на счёт «городских траншей» не понятно.

Итак, Третья Западная армия оставила Борисов и бежала на правый берег Березины. Теперь Удино оставалось сделать то, ради чего всё и затевалось – захватить мост.

«Маршал приказал дойти до моста через Березину и попытаться переправится по нему одновременно с русскими беглецами, но для этого нужно было знать, где находится этот мост, а никто из нас как следует не был знаком с городом. Наконец мои кавалеристы привели ко мне одного еврея, которого я допросил по-немецки. Но этот чудак или не понял немецкого языка, или притворился, что не понимает, и мы не смогли вытянуть из него никаких сведений. Я бы дорого отдал, лишь бы иметь рядом своего польского слугу Лоренца, обычно служившего мне переводчиком. Но этот трус оказался позади, как только началось сражение. Тем не менее надо было выйти из тупика. Мы поехали по улицам, послав впереди себя несколько взводов, наконец-то увидевших Березину. Эта река ещё не настолько замёрзла, чтобы через неё её можно было перейти по льду, поэтому требовалось переходить Березину по мосту. Но чтобы овладеть им нужна была пехота, а наша всё ещё находилась в трёх лье от Борисова. Чтобы выйти из положения, маршал Удино, прибывший как раз в эти минуты, велел генералу Кастексу приказать спешиться трём четвертям кавалеристам из обоих полков [23 и 24 конно-егерских]. Вооружённые мушкетонами, они образовали небольшой батальон и должны были идти в атаку на мост. Мы посмешили исполнить приказание и, оставив лошадей на улице под охраной нескольких солдат, отправились к реке под командованием генерала Кастекса, который в этом опасном предприятии пожелал быть во главе своей бригады. Полный разгром, понесенный только что русским авангардом, внёс большую растерянность в армию Чичагова, поэтому на берегу, занятом этой армией, царила большая паника. Мы видели там массы беглецов, уходившие прочь из города…

Я приказал взводам, которые должны были первыми выйти на правый берег, захватить соседние с мостом дома, чтобы овладев обоими концами моста, мы смогли защитить его до подхода нашей пехоты и таким образом обеспечить французской армии переправу через Березину. Но вдруг начали стрелять крепостные пушки, осыпавшие весь мост градом ядер. Этот обстрел, внеся некоторый беспорядок в ряды нашего небольшого батальона, заставил его отступить. Моментом воспользовалась группа русских сапёров с факелами в руках, они подожгли мост. Но, поскольку присутствие этих сапёров мешало вражеской артиллерии стрелять, мы бросились на них! Большинство русских были убиты или сброшены в реку и наши стрелки потушили пожар на мосту, едва он начался. Но вдруг батальон русских гренадеров бросился в штыковую атаку и заставил нас покинуть мост, который вскорости был покрыт горящими факелами и превратился в громадный костёр, чей жар заставил обоих противников уйти».

(капитан 23 конно-егерского полка Жан Марбо)

Пехота в виде 6-й пехотной дивизии генерала Леграна подошла к Борисову только к вечеру и в бою участия не принимала. Зато с удовольствием воспользовалась оставленным русскими обозом.

Вся французская операция от начала и до конца выглядит полнейшей авантюрой. Но она едва не увенчалась успехом. Удино, если и «не втоптал Дунайскую армию в Березину», то выкинул её на другой берег, имея десятитысячный корпус против «…35,000 героев». Нисколько не умаляя умение французов (и их союзников) воевать, нельзя не отметить, что огромный вклад в это поражение внесло командование 3-й Западной армии.

Вот мнение генерал-майора Чаплица, остававшегося в течение этого дня со своим отрядом на правом берегу Березины:

"Адмирал решился перейти Борисовский мост, думая, что неприятельская великая армия находится еще за Днепром и что, делая движение вперед, он мог присоединиться к графу Витгенштейну между Днепром и Березиною. Вследствие этих предначертаний произошла ошибка после взятия Борисова, - ошибка, имевшая столь маловажные последствия и оказавшаяся тем более простительною, что адмирал предпочел приписать ее себе, нежели допустить, чтобы винили кого-либо другого.

Ланжерон был уже на противоположном берегу реки. Графу Ланжерону, генералу Воинову и князю Щербатову нет извинений, но генерал Сабанеев, как лицо, принадлежавшее штабу, заслуживал быть преданным военному суду"


Со своей стороны соглашусь с мнением на счет генералов, но оспорю суждение о невиновности адмирала. Да, большая часть проблем произошла от действий (точнее – бездействия) Ланжерона. Но и на Чичагове лежит ответственность за решение о выступлении навстречу неприятелю, не имея представляя, где тот находится, и игнорирование докладов Палена в ходе боя.

Интересно, что русские авторы, описывая эпизод с мостом, или ограничиваются парой фраз, или фактически цитируют Марбо. Так что мне не удалось выяснить, кем были те сапёры и «гренадеры», которые лиши Удино единственного приза, за который он сражался. Зато отмечу, что боисовский тет-де-пон всё-таки выполнил свою задачу и не позволил переправится здесь армии Наполеона. Пусть и таким неожиданным образом.

В итоге, поражение 11(23) ноября стало скорее постыдным, чем критичным. Потери оказались не столь велики, как можно было бы ожидать при подобном разгроме. Чаплиц оценивал их в 600 человек. Польские историки говорят о тысяче убитых и таком же количестве пленных. 29-й бюллетень Великой армии упоминает 2000 пленных, но этот источник известнее склонностью к завышению успехов. Впрочем, в данном случае он может быть и прав, ведь, помимо взятых бою, мог учитывать и захваченных в госпиталях раненых. Так же неприятель захватил обоз командующего и часть обоза армии.

Французы не получили главного – переправы через Березину. Оправившись от потрясения, русские обладали вполне достаточными силами, чтобы предотвратить восстановление моста. На прямой дороге на Минск можно было поставить крест.


Сводная запись темы Наполеоника (оглавление)
Tags: Борисов, Война, Карта, Наполеон
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments